На сайте вы сможете загрузить «Аргументы егэ сохранение культурного наследия» в isilo, PRC МОВІ, RTF, LIT, EPUB, HTML, DOC, PDF, TXT, FB2, TCR, LRF, DJVU, JAR, AZW3, CHM!

Он уважал их мнение, старался оправдать доверие к себе, впоследствии это помогло ему стать счастливым и свободным. Проблема исторической памяти В романе Б. Он вложил все молодые силы в защиту Брестской крепости, в ходе которой погибли все.

Даже оставшись в одиночестве, он не переставал наводить ужас на оккупантов своими ночными вылазками. Когда Плужникова поймали, враги отдали ему честь, так как советский солдат поразил их своей отвагой. Но название романа говорит нам о том, что множество таких безымянных героев утеряны в сутолоке дней, когда их просто не успели внести в очередной список. Но сколько они, неузнанные и забытые, сделали для нас? Для того чтобы мы хотя бы это сохранили в нашей памяти, автор посвятил подвигу Николая Плужникова целое произведение, ставшее тем самым памятником боевой славы на братской могиле.

Как мы видим, их идеальная, не омраченная воспоминаниями жизнь стала лишь приторным и бессмысленным подобием настоящей жизни. У них не осталось чувств и эмоций, семьи и брака, дружбы и других ценностей, определяющих личность.

Все новые люди — пустышки, существующие по законам рефлексов инстинктов, примитивные создания. На их фоне выгодно выделяется Дикарь, чье воспитание было построено на связи с достижениями и поражениями прошлых эпох. Именно поэтому его индивидуальность неоспорима. Не знаю, как их потом долбать… Попробовал ломиком — крепкая, зараза. Подошел к продавщице, которую не однажды подымал ночами с постели — кто-нибудь приезжал из района рыбачить, засиживались после рыбалки у бригадира до вторых петухов.

Халява… За халяву-то можно и по морде получить, Дам вот счас гирькой по кумполу, узнаешь халяву. Шурыгин хотел еще как-нибудь обозвать дуру продавщицу, но подошли вездесущие бабы. Да и злость их — какая-то необычная: Взял бутылку, пошел из магазина. На пороге обернулся, сказал: Проходя мимо бывшей церкви, Шурыгин остановился, долго смотрел на ребятишек, копавшихся в кирпичах.

Я вон помню, как Васька Духанин с нее крест своротил. А тут — вся грохнулась. Будут своим детишкам рассказывать: Дома Шурыгина встретили форменным бунтом: И молчал, ходил молчал, дьяволина… Хоть бы заикнулся раз — тебя бы, может, образумили добрые люди.